Маревые (Chenopodiaceae): перспективы введения в культуру защищённого грунта
[15.02.2026]
Версия для печатиВведение
Маревые в большинстве своём ассоциируются с рудеральными сорняками, растущими всюду, где есть хоть какой-то субстрат: у дорог, возле человеческого жилья, на свалках и помойках. Отчасти это соответствует действительности — многие однолетние виды мари (Chenopodium), лебеды (Atriplex) и некоторых других родов нетребовательны к трофности, химизму и гранулометрии субстратов, и составляют значительную массу городских пустырей, и вообще нарушенных земель. Но семейство не ограничивается только рудералами.
Декоративная ценность маревых
Виды семейства в большинстве своём — растения невзрачные; у них (за редким исключением) нет крупных, привлекающих внимание цветков или эффектных листьев. Отсутствие кричащей декоративности — одна из причин практически полного отсутствия маревых в живых ботанических коллекциях. Если показать разным людям фотографии наших среднеазиатских пустынь, южнорусских полупустынь и степей в пределах ценозов, где маревые являются ядром флоры (например, на солончаках Приазовья), реакция людей будет сдержанной; при этом большинство из них даже не обратят внимания на сами растения. Если же спросить, какие растения они видят на фотографиях и что могут подчеркнуть, ответ будет примерно следующим: «какая-то степь с сухими кустиками», «какие-то чахлые кустики». Я проводил такие опросы среди людей с самыми различными интересами, в том числе активно занимающихся садоводством и увлекающихся сбором комнатных растений. Результаты всегда единообразны — восхищения или хотя бы интереса эти растения не вызывают.
Anabasis salsa (C. A. Mey.) Benth. ex Volkens.
С одной стороны, это понятно: люди в первую очередь обращают внимание на что-то яркое, отличное от окружающего, хотя бы своими размерами. Представим себе поле, усыпанное красными тюльпанами, или раскидистый дуб, растущий посреди поляны. Маревые же не способны дать того самого визуального эффекта; в большинстве своём это небольшие растения, часто растущие монодоминантными пятнами на больших пространствах и создающие монотонный фон. С другой стороны, в культуре выращивается большое число самых различных «невзрачных» растений, которые можно встретить, например, среди тропических суккулентов (целый ряд видов кактусов, молочаев, дидиериевых и пр.). Эти растения тоже небольшие, часто даже маленькие, но могут иметь необычный облик: интересно окрашенные толстые листья, экзотической формы плоды и т. п. Среди маревых такие растения далеко не редкость, и многие наши виды могут даже составить конкуренцию в такой миниатюрной декоративности тем же «скучным» африканским молочаям и мадагаскарским пахиподиумам. Так почему же маревые до сих пор остаются в тени?
Чтобы ответить на этот вопрос, следует разобраться с биологией маревых, происходящих из специфических аридных и субаридных областей.
Биологические особенности маревых
Первый и самый важный фактор — температурный. Все наши маревые растут в умеренном и тёпло-умеренном климате. Стало быть, для нормального развития и жизнедеятельности им необходима холодная зимовка, без которой большая часть бореальных видов просто не сможет жить. Это связано с фенологией этих растений, их физиологической природой, которая закладывалась исторически и закреплена у того или иного вида генетически. В самом лучшем случае растение, оставшееся без зимней диапаузы, будет не в состоянии воспроизводиться, то есть не получит гормонального сигнала к развитию генеративных органов — цветков.
Второй фактор — эдафический. Все без исключения нерудеральные маревые часто привязаны к специфическим субстратам, на которых они произрастают. Ключевым моментом здесь является в первую очередь химизм. Подавляющая часть маревых аридных и субаридных областей — галофиты. Всё дело в том, что почвы пустынь, полупустынь и сухих степей, где произрастают эти маревые, как правило, сильно засолены. Именно среди маревых встречаются гипергалофиты, обладающие крайней галотолерантностью и способные расти практически на голой соли, а виды солероса (Salicornia) нормально развиваются, будучи полупогружёнными в концентрированную рапу гипергалинных озёр. Видов таких всё же немного, а большая часть маревых представлена эвгалофитами, растущими в пределах разной степени засоления. Состав солей тоже различается в зависимости от территории и типа субстратов. Основу составляют различные соли натрия, в меньшей степени — магния и кальция. По составу солей различают хлоридное (NaCl, MgCl₂), сульфатное (MgSO₄, CaSO₄, Na₂SO₄) и карбонатное, или содовое (NaHCO₃, Na₂CO₃) засоление. Для нормального развития галофитных маревых наличие в субстрате тех или иных солей необходимо физиологически. Если высадить такие растения в субстраты с низким их содержанием, они продолжают рост до определённого момента, но быстро теряют свой характерный габитус, израстаются и в конце концов погибают. Галотолерантность маревых, исторически бывшая бегством от конкуренции, превратилась в галофильность — жизненную потребность в токсичных солях, встроенную теперь в их физиологию.
Halocnemum strobilaceum (Pall.) M. Bieb.
По отношению к гранулометрическому составу маревые можно разделить на три основные группы: облигатные псаммофиты, пелитофиты и хазмофиты, а также множество переходных групп. Первые — облигатные псаммофиты, поселяющиеся исключительно на песках пустынь, приморских дюн и вообще на сколько-нибудь значительных песчаных массивах, например крупных песчаных наносах по берегам рек (многие верблюдки — Corispermum). Вся их жизнь связана с песками, все они отличаются специфически обликом и характерной морфологией плодов. Вторые — обитатели тяжёлых глин и суглинков, часто в значительной степени засоленных. Примерами таких местообитаний могут служить, например, такыры, а также многие солончаки и солонцы. Третьи предпочитают субстраты с высоким содержанием щебня; причём некоторые из них растут непосредственно на щебне, например по осыпям сопок и скалистых склонов. Многие виды (кроме, пожалуй, облигатных псаммофитов) способны расти в широком диапазоне гранулометрического состава и не привязаны строго к тому или иному типу. Таков, например, чёрный боялыш (Salsola arbusculiformis Drobow), имеющий широчайший ареал в пределах области ирано-туранских пустынь и демонстрирующий не менее широкую экологическую пластичность на всём его протяжении.
Третий фактор не относится напрямую к биологии этих растений, но имеет не меньший вес. Как уже было сказано, у большинства людей маревые не вызывают эстетического интереса. Кроме того, многие аридные маревые встречаются если не в малодоступных, то в мало посещаемых местах — пустынях и полупустынях, где среднестатистический обыватель оказывается, мягко говоря, нечасто; а если оказывается, то весь его интерес в большинстве сосредоточен не на растениях, и маревые, как правило, снова остаются без внимания. Специалистов-ботаников, занимающихся маревыми, тоже в целом немного, а интерес существующих обычно направлен на изучение их морфологии, но не на интродукцию, и ограничивается сбором гербарного материала. Таким образом, получается замкнутый круг: нет интереса — нет в коллекциях; нет в коллекциях — нет интереса. Очевидно, если бы больше людей были знакомы с маревыми (но не с позиции борцов с надоедливыми яровыми сорняками) и смогли разглядеть их декоративные (пусть и весьма специфические) качества, эти растения постепенно утвердились бы в коллекциях. К настоящему же времени аридные маревые не представлены даже в коллекциях ботанических садов. Во всяком случае, мне не приходилось встречать их в списках.
Попытки интродукции
Для меня маревые (в том числе самые обычные наши «помоечные» виды мари и лебеды) — одно из двух семейств растений (второе, как нетрудно догадаться, — бромелиевые), которым я посвятил свою жизнь и которые являются моими безусловными фаворитами. В связи с этим я предпринял попытку интродукции маревых с целью сохранения целого ряда видов в коллекции.
Salsola arbusculiformis Drobow.
Мною и некоторыми другими сборщиками по моей же просьбе были собраны растения и семена более десятка различных видов маревых в местах их естественного произрастания. Для введения в культуру были выбраны массовые виды с широкой экологической пластичностью (в пределах своего ареала). Особый интерес представляют многолетние маревые, целиком представленные у нас полудревесными растениями, большей частью полукустарничками.
Поскольку мои эксперименты не завершены вполне, я не буду здесь перечислять все таксоны, которые в них участвуют, но ограничусь теми, что успешно перенесли зиму в отапливаемом помещении. Отмечу только, что все остальные пустынные полукустарнички — участники эксперимента зимовали в неотапливаемом помещении.
В первую очередь это сарсазан (Halocnemum strobilaceum). Из четырёх экземпляров, полученных мною в конце июля 2025 года, тёплую зимовку перенесли все; при том отмечен хороший прирост, цветение и вызревание прошлогодних побегов. В настоящее время на отцветших побегах зреют плоды. Второй вид — чёрный боялыш. Было получено четыре экземпляра, но из-за ошибок при транспортировке три из них приехали погибшими. У выжившего экземпляра практически сразу по прибытии продолжился рост брахибластов, новые листья появляются примерно раз в две недели. Третий вид — обиона (Atriplex verrucifera), которой было получено пять экземпляров, из них выжило четыре. В настоящий момент обиона быстро растёт, в узлах развиваются новые побеги.
Поскольку все маревые-полукустарнички (за редким исключением) имеют длинный стержневой корень, растения были высажены в высокие и узкие горшки, которые используются для реализации розовых кустов. На мой взгляд, это самая оптимальная посуда для культуры полукустарничков, особенно для адаптации «природников» с уже сформировавшимся и часто весьма длинным главным корнем. В большинство стандартных горшков высадить такие растения не представилось бы возможным, а безжалостная подрезка корня наверняка была бы фатальной для растения, и без того перенёсшего чудовищный стресс.
В качестве субстрата было решено использовать необработанный карьерный песок, содержащий большое число пылеватых частиц и по сути своей представляющий собой супесь с примесью гравия различной градации. Выбор был сделан по двум причинам. Во-первых, посадка в тяжёлую глину могла бы вызвать неизбежный застой воды у сильно травмированных корней, что привело бы к развитию разного рода гнилей у ослабленного растения с пошатнувшимся иммунитетом. Во-вторых, подобная гранулометрия встречалась мне в естественной среде обитания ряда полукустарничков и в целом не противоречит экологическим требованиям этих растений.
Atriplex verrucifera M. Bieb.
В первое время полив производился обычной водопроводной водой. Такое решение было принято с целью избежать физиологического дефицита водного питания у растений на фоне механического стресса, вызванного утратой большого процента поглощающей части корневой системы. Постепенно, с началом видимого роста листьев, в поливную воду добавлялись соли натрия (Na₂SO₄, NaHCO₃, NaCl и CaSO₄). К настоящему времени суммарная концентрация солей в поливном растворе приближена к 10%.
Поскольку все маревые открытых пространств райние гелиофиты — истинные дети солнца, они были размещены под линейными светодиодными светильниками мощностью 100 Вт и цветовой температурой 6500 К на среднем расстоянии от них 10 см; светильники автоматически включаются на 15 часов ежедневно.
Что характерно, в таких условиях габитус растений полностью соответствует исходному, но тем не менее в связи с этим были определённые опасения. Я полагал, что недостаточная мощность освещения и несоответствие химизма субстрата естественному, приведут к кардинальному изменению характера роста и морфологии отдельных органов в процессе развития.
В настоящее время рост растений несколько ускорился, очевидно, в результате планомерного рассоления субстрата, инициированного мною в связи с наступлением весны с целью имитации естественного сезонного процесса в родной среде этих замечательных жителей пустыни.